Андрей Новашов известен в Кузбассе больше как театральный критик. Это интеллигентный тихий человек 45 лет. О политике начал писать недавно - тема стала востребованной в СМИ и взволновала самого Андрея, следящего за изменениями в стране. 10 марта он сделал репост текста журналистки Виктории Ивлевой, которая сейчас находится в Украине, в ночь с 20 на 21 марта на Новашова завели уголовное дело, а в 6 утра 21 марта пришли с обыском.



Этот монолог записал и отправил мне один из друзей Новашова. Я сомневалась, стоит ли это публиковать, но мне со слов Андрея сказали, что он в любом случае попросит передать запись журналистам - не мне, так другим.

Монолог записан в период после освобождения из ИВС, где журналист провёл сутки, и до 30 марта - без уведомления адвоката.

Новашов находится под подпиской о неразглашении, поэтому обходит стороной материалы дела - он рассказывает об отношении государственной машины к "маленькому человеку".

«Пришли ко мне 21 марта в 6 утра. Дело завели также 21 марта. Из Кемерово до Прокопьевска (где живёт Андрей Новашов, - Н. Зубкова) - три часа езды. Получается, что дело возбуждали примерно в три часа ночи».

«Я согласен с тем, что во время войны (Минобороны называет происходящее в Украине "спецоперацией", - Н. Зубкова) есть дезинформация и с одной, и с другой стороны. Но пусть она уже будет двухсторонней, пусть у людей появятся какие-то основания для скепсиса».

«К моменту обыска у меня этот репост увидело около ста человек, было 6 или 7 лайков. Через несколько дней, как мне сказали (Андрею запрещено пользоваться Интернетом) количество просмотров увеличилось до 500-600. То есть, люди, которые "борятся" с распространением такой информации, они ещё больше способствуют распространению такой информации, чем я, и я надеюсь, что на них тоже будут заведены уголовные дела, и если мне грозит до трёх лет, то им, исходя из законов арифметики, должно грозить до пятнадцати».

«Они мне могли написать - хоть ФСБ, хоть Центр Э, хоть Минобороны, и сказать, что либо вы удаляете свои посты, либо на вас будет возбуждено уголовное дело».

«У меня было 30 подписчиков. Я журналист, но я не популярный блогер". Сейчас число подписчиков у Андрея удвоилось.

«Вот есть такой лозунг у губернатора - "Кузбасс - первый за Уралом", - у губернатора Цивилёва. Не буду утверждать, что губернатор Цивилёв инициатор возбуждения этого дела (чего не знаю - того не знаю)».

«У меня конфисковали всю технику (изъяли в ходе обыска, - Н. Зубкова). Ноутбуки - два старых, которые можно было выкидывать, и один рабочий. Конфисковали смартфон, конфисковали все карты памяти - оставили только фотоаппарат. Я журналист-фрилансер, это мои рабочие инструменты, меня оставили без средств к существованию. Это всё довольно дешёвое, но чтобы мне новое приобрести, это стоит достаточно большие деньги, которых у меня просто нет».

Новашов не понимает, как ему сотрудничать с редакциями, как отправлять материалы, как договариваться об интервью - ему запрещено разговаривать по телефону, пользоваться интернетом и даже обычной почтой.

Во время обыска Андрею разрешили назвать два номера телефона, по которому полицейские позвонят. Оба номера не ответили. Ничего удивительного - в 6 утра мало кто берёт трубку. Он хотел связаться с редакциями "Сибирь.Реалии" или "Тайги.инфо" - с этими редакциями журналист постоянно сотрудничал.

70-летняя мама почти не пользуется информацией - она не могла связаться с ОВД-инфо или другими правозащитными организациями.

Во время обыска Андрей попросил маму позвонить своему знакомому - на городской телефон в организацию, где тот работает. Дескать, он знает, что делать.

«Потом, когда я через два дня вернулся, мама рассказывает: "тебя увели, а мне говорит эшник (сотрудник Центра по противодействию экстремизму, - Н. Зубкова) - организация бюджетная, вы не звоните туда, пожалуйста, организация бюджетная, вы позвоните, и сразу этого парня выгонят с работы"».

Через некоторое время "эшники" выложили в сеть видеоролик с моментом обыска, в котором Андрей называет организацию и фамилию этого парня.

«Смысла в этом не было - просто какая-то внутренняя бесконечная подлость. Подлость, которая превосходит любую логику».

Мама - человек порядочный, послушалась и звонить не стала. Позже она нашла другой способ сообщить о случившемся.

«Самую первую информацию распространили эшники - что бы кто ни говорил. Хотя вроде бы суд пытается, запрещая мне всё на свете».

Позже сотрудник центра "Э" попросил номер адвоката. Андрей не помнил номера, назвал правозащитную организацию. Сотрудник нашёл номер и созвонился с адвокатом, но благодарить за это полицейского журналист не готов: "он сам сказал, что сделал это, чтобы к нему потом не было претензий».

«Пусть люди ходят на работу и на путинские митинги, и о плохом не думают. Меня посто вычеркнули, и мне это кажется унизительным, мне это кажется несправедливым <...> Дело закрыли, суды закрыли - скоро закроют и меня. Я хочу хотя бы напоследок высказаться. Не хочу быть терпилой, не хочу быть человеком, которого можно просто закопать, и никто ничего не узнает. Я журналист, я могу этому противопоставить только слово».

«Мне сразу предъявили, что я обвиняемый. Я не фигурант, я не подозреваемый, я обвиняемый. Всё настолько серьёзно, насколько может быть вообще».

«Я писал про оппозиционеров, которые выходили на антивоенные одиночные пикеты. Их судили за посты ВКонтакте. Например, Семёна Шейкина (кемеровчанин, - Н. Зубкова) через несколько дней после того, как он вышел на антивоенный пикет, привлекли за пост ВКонтакте, который был сделан 9 лет назад».

Андрей рассказывает, что в его окружении много людей совершенно аполитичных, и ничего криминального, с его точки зрения, на изъятой технике нет.

«Не очень приятно, что какие-то вещи, которые не обсуждаются на площади в мегафон - какие-то проблемы с детьми, о которых мне писали мои друзья, какие-то дела сердечные, что они станут достоянием общественности, что меня смогут ими шантажировать эшники».

Новашов вспоминает обыск у кемеровского журналиста Фомы Неверова, у которого полицейские слили в сеть частную переписку с изъятой техники.

«Инофрмация, которую опубликовал Фома Неверов - это была официальная встреча губернатора. Губернатор там был в качестве губернатора, а личную переписку такие люди, как я, такие люди, как Фома Неверов, - они не будут рыться в ней никогда, а тем более предавать огласке, - какого чёрта вообще».

«Если кто-то подслушивает и подглядывает - пусть это будут проблемы тех, кто подслушивает и подглядывает».

Помимо репоста журналистки Виктории Ивлевой в деле Новашова присутствуют ещё более пять его постов.

«Мне очень не нравится, если угодно. пугает, что процесс закрыт, суд закрыт, что туда не могут приходить никакие журналисты».

Новашову грозит до трёх лет лишения свободы, либо штраф от 700 тысяч - это минимальное наказание.

«Я человек совсем не богатый, таких денег у меня нет. Можно обратиться через соцсети, просить о материальной помощи, но сейчас столько дел пойдёт, что на всех материальной помощи не хватит. Это первое. А второе - я понимаю, в каком состоянии сейчас украинские беженцы находятся, которые были вынуждены покинуть свои города, поэтому я не самый уязвимый в материальном плане человек».

«Статья иезуитская, суд какой-то бутафорский, обыски были проведены без решения суда - только после обысков суд их утвердил».

«Когда к тебе ломятся в дверь в 6 утра, стучат кулаком, и понимаешь, что сейчас дверь будет ломать, это не смертель, но какая-то мерзость сохранится на всю жизнь, как будто я какой-то наркодилер, или сутенер, или кто-то еще. Я не совершал никаких преступлений, я не заслужил такого, черт возьми, с собой обращения».

«Я очень хочу, чтобы была люстрация к ним (кто ломится в двери в 6 утра, - Н. Зубкова), и к ним бы так же постучались. Вот чтобы ни с того, ни с сего в дверь забарабанили».

«Если человек совершает какие-то преступления - он понимает, что с ним такое может быть. Он так и живет, он к этому готов. А мирные люди - в конце концов, они против войны, они не из бандформирований, не террористы. У них нет никаких оснований [ожидать], что с ними могут так поступить. Ну, гопники, наверное, могут, а чтобы государство могло так поступить - ве равно нен верится, хотя чем дальше, тем меньше».

«То, что сейчас происходит в стране (я не только про себя говорю) - это нравственное преступление государства, и вот этому путинскому государству от него никогда не отмыться».

После закрытитя независимых СМИ и фактического запрета на профессию, как считает журналист, на горизонте для него маячит если не голодная смерть, то голод точно.

«И вот, хотя у меня не выбивало взрывами окна и не падала штукатурка, я почувствовал себя, наверное, таким же беженцем, прячущимся где-то в метро».

«Мне 45 лет, меня в грузчики вряд ли возьмут, тем более с браслетом на ноге».

«Не знаю, что сказать вам: не удивляйтесь, или будьте готовым, или некоторым, уж простите, не всем, но некоторым, сказать так вам и надо, но этот каток обязательно проедется по всем. Это [спецоперация] национальный позор России, от которого Россия, может быть, не отмоется никогда. При нашей жизни не отмоется точно».

Новашов считает, что не может помешать ходу следствия. Он не наркодилер, который, находясь на свободе, может рассказать об уголовном деле и спугнуть какую-то крупную рыбу.

«Когда меня арестовывали и проводили обыск, эшник (сотрудник Центра по противодействию экстремизму) мне говорит: "Ты теперь в своём городе только в маске будешь ходить", видимо, имея в виду, что меня прокопчане-патриоты будут бить».

В деле, по словам Новашова, есть два свидетеля, которые показали, что случайно обнаружили посты на его странице: "Один считает меня сумасшедшим, другой просто возмущён".

Новашов в своём монологе не назвал никаких имён.

«Я сделал пацифистский репост, - получается, я преступник, достойный порицания обществом, и меня надо беречь от общества? Я против. Я хочу обществу сказать то, что я думаю».

Целью своей исповеди Новашов видит "профилактическую работу", предупреждение другим людям, которые могут пострадать за репост, получить за это три года».

«Мне рассказывают, что Александр Невзоров обвиняется по похожей статье, и миллионам россиян интересно, вернётся или не вернется Иван Ургант из Израиля <...> Вот невозвращение Ивана Урганта - это будет трагедия, а то, что меня закроют скоро на три года - об этом забудут скоро. Я фамилия через запятую, но я хочу, чтобы эта фамилия была».

 

На фото: А. Новашов у себя во дворе

Оцените материал
(28 голосов)
Прочитано 2330 раз

Комментарии (0)

Оценка 0 из 5 основанная на 0 голосах
Здесь не опубликовано еще ни одного комментария

Оставьте свой комментарий

Опубликовать комментарий как Гость. Зарегистрируйтесь или Войдите в свой аккаунт.
0 Значки
Вложения (0 / 3)
Поделитесь своим местоположением

ПОСЛЕДНИЕ КОММЕНТАРИИ

Мужики вобще головой думать перестали в Кисельбурге. Х...
Свояк тоже у него делал в 2018. Бабло отдал а проработал н

Контакты

Почта: region42info@gmail.com

Мы в Соцсетях

Вверх